Євгеній Толчінін (PMD'16), Impression: «Стереотип «все китайське — погане» вже зруйнований»

Компьютерный рынок последние годы претерпевает сложную трансформацию. Меняются сценарии использования устройств, появляются и исчезают новые сегменты рынка. На глобальный кризис и застой в отрасли накладываются местные особенности. Благодаря глобализации и повсеместному распространению интернета на рынок поступают устройства китайских производителей всех мастей. О том как меняется украинский рынок и как себя на нем чувствуют дистрибьюторские компании, производящие устройства под своей торговой маркой, мы беседуем с директором по продажам и маркетингу компании Impression Electronics Евгением Толчининым.

Разговор этот интересен еще и тем, что в отличие от, например, глобальных компаний, имеющих в Украине свои представительства, Евгений имеет намного больше возможностей для обсуждения планов и текущего состояния дел. Представительства транснациональных компаний имеет довольно жесткую политику при общении со средствами массовой информации. Они не могут комментировать слухи и новые продукты, а все высказывания проходят через фильтры, которые больше подходят политикам, чем бизнесменам. В случае с Евгением все иначе — он имеет непосредственное отношение к стратегии компании, ее продуктам и рекламным проявлениям, которые мы видим.

gagadget: Как изменился украинский рынок за последние 2-3 года. Какие тренды являются глобальными, а какие — локальными?

Евгений Толчинин: Компьютерный рынок, по большому счету, не изменился. В этом году мы видим рост где-то 17% (данные IDC это подтверждают). Мы по себе ощущаем, что продажи, в том числе через онлайн-каналы увеличились. Мы еще не подвели окончательных итогов года. В основном это происходит за счет того, что основная масса компьютеров была куплена до 2008 года, они морально устарели и люди начали их менять, частный сектор начал обновлять свой парк. Еще рост продаж хорошо прошел за счет Prozorro.

Если до этого во всех тендерах участвовали только крупные игроки, то сейчас очень много предпринимателей через Prozorro выигрывают небольшие местные тендеры (большие они не тянут, в силу отсутствия ресурсов), и это тоже отразилось на росте рынка. 

Что касается планшетов, то рынок хоть и падает, но ценник средний растет. Видно, что для людей планшет — это четвертое устройство в семье. И если его покупают, то хотят высокие характеристики, хорошую диагональ и хорошее качество. Разрыв в ценовом сегменте между А-брендами и В-брендами сильно увеличился. В-бренды тоже начинают потихоньку расти. В верхнем ценовом сегменте идет борьба Samsung с Apple, которые в нижний сегмент не смотрят. В общем, по нашим прогнозам, рынок еще будет жить год-два, но будет расти средний ценник. Если еще года три назад ценник был до тысячи гривен, то в этом году он поменялся на две-две с половиной, а в следующем году все наши исследования показывают, что он будет расти до 4000 гривен, и это будет основа среднего ценового сегмента. Такой ценник есть и сейчас, но его больше занимали А-бренды, будет небольшое смещение в сторону В-брендов, доля которых вырастет в этом ценовом сегменте. При этом технические характеристики планшетов тоже растут. Если раньше это касалось смартфонов — покупатели хотели больше оперативной памяти, больше флеш-памяти, то сейчас они хотят хорошие матрицы, память 2/32 или 3/64 ГБ, хотят больше энергосбережения в планшетах.

gagadget: Можно ли говорить, что это связано с ростом пользовательского опыта и скорее второй покупкой планшета?

Евгений Толчинин: По нашим продажам видно, что они смещаются из сегмента мобильной розницы (сети, традиционно специализирующиеся на мобильных телефонах — примечание редакции), где всегда продавалась более дешевая продукция, в онлайн-рынок и крупные сети, где средний ценник выше, чем у мобильных сетей. Покупатели мигрируют и скорее это для них вторая покупка планшета. Они приходят к более качественным продуктам. Покупатель становится более образованным. Люди уже четко понимают чего они хотят, смотрят за трендами. Если раньше они бежали за планшетом, то сейчас их уже интересует планшет с [хорошими] характеристиками. Мы летом проводили исследование, там четко видна эта тенденция.

gagadget: Возвращаясь к вопросу о росте компьютерного рынка, нет ли ощущения, что вернулись времена 90-х, когда большинство ПК собирались на руках, а не покупались в магазинах?

Евгений Толчинин: Если посмотреть на отчеты GfK, то там есть такой пункт как Others. Доля «остальных» производителей там очень велика. Это и есть те самые сборщики. Снова появилась возможность продавать таким образом компьютеры. Все эти маленькие магазины и дилеры последние два-три года падали, рассыпались. И сейчас они начинают оживать. Под них начинают появляться запросы и они начинают работать. Парк компьютеров очень сильно устарел и речь идет об его обновлении. Ожил черный рынок б/у компьютеров из Европы. Он есть, он существует. Они больше видны в региональных и небольших магазинах. У крупных ретейлеров, их, конечно, нет. 

gagadget: А какой сегодня средний жизненный цикл компьютера?

Евгений Толчинин: Исходя из этой информации, мы понимаем, что сегодня этот срок от двух  до пяти лет. 

gagadget: Есть какое-то отличие между глобальными и локальными трендами в отрасли? Или у нас повторяется все, что и в остальном мире?

Евгений Толчинин: Рост в Европе по ПК начался еще в начале этого года. Европейский рынок показал в прошлом году рост в 20% и в этом повторился. Теперь этот рост есть и на нашем рынке. То есть мы опаздываем где-то на год-полтора. 

gagadget: То есть наш рынок переживает те же тренды, что и весь мир, только чуть запаздывает?

Евгений Толчинин: Не всегда. Более-менее качественные у нас стоят от 6000 до 9000 гривен. Это слишком дорого для массового рынка. Для европейских стран ценник в 300-400 долларов допустим, в отличие от нас. Или вот щупал я новый Surface Book, очень приятное устройство, классное. Но оно стоит, грубо говоря, под две тысячи долларов. Наш потребитель не готов к таким устройствам, их продается очень мало. Хотя в США они уже у Apple начали отбирать долю. Нужно сравнивать в абсолютных единицах. Если в европейской стране, такой как Италия, Германия, Франция, средняя зарплата две с половиной тысячи евро, то у нас — три тысячи гривен. И если для тех, кто получает 2000 евро в месяц, купить устройство ценой в 2000 евро — доступное понятие, то для нашего покупателя с зарплатой 3000 гривен купить устройство за 7000 гривен невозможно, я уже не говорю про устройства ценой в 50 000 гривен. Потому что для потребителя 50 000 — это как автомобиль.

Кстати, еще интересный тренд, который мы ожидаем на нашем рынке — спрос на моноблоки ценой от 50 до 150 тысяч гривен, в том числе, практически, геймерские компьютеры. Причем раньше мы рассматривали моноблоки как корпоративный сегмент, а сейчас речь идет о моноблоках как игровых компьютерах и графических станциях.

gagadget: То есть рынок моноблоков еще может «выстрелить»?

Евгений Толчинин: Все начинают пробовать этот сегмент и искать. Но пойдет ли он — непонятно. Для А-брендов, для В-брендов. Объем рынка был очень маленьким. Вот сейчас мы видим рост сегмента «два-в-одном». 

gagadget:  А почему, кстати, не пошел сегмент неттопов и нетбуков? Маржинальность была низкой?

Евгений Толчинин: Дело было не в маржинальности. Рынок остался в пределах 10%. Формат нетбуков был неэффективным. Сейчас выходят на рынок трансформеры с диагональю 11.6 дюйма (у нас в следующем году уже будет такая модель) и в ценнике он будет как нетбук. При этом у него будет выше разрешение экрана, у него будет съемный планшет с сенсорным экраном. Уже сегодня видна перспектива этого устройства.

Почему, кстати, я считаю, что у таких трансформеров есть право на жизнь, потому что 10.1 дюйма для Windows-компьютера все-таки мало, работать на нем не очень удобно. Экран маловат, разрешение маловато. В 11.6 (а еще мы проектируем сейчас трансформер с диагональю 14.1) дюймов разрешение экрана уже можно поставить побольше, за счет этого работать становится удобнее.  

gagadget: Кстати, у вас нет ощущения, что Apple удалось создать эталонный планшет в силу правильной предпосылки: планшет — это устройство, которое архитектурно ближе к телефону, чем к компьютеру. Может быть Microsoft стоило выпустить планшет на операционной системе Windows Phone?

Евгений Толчинин:  Microsoft и Intel еще ищут себя в мобильных технологиях. На сегодняшний день большие мобильные устройств в Microsoft — достаточно неплохие. Если говорить о процессорах, то Intel здесь преуспевает, в игрушках теж же, они работают быстрее. На мой взгляд, мобильная версия операционной системы Microsoft — на самом деле удобная. Они просто не доделали ту часть пользовательскую, которая обеспечивает большим количеством приложений.

gagadget: Кто сейчас является покупателем марки Impression? Кто эти люди?

Евгений Толчинин: Мы сейчас называем этих людей «справжні люди» (смеется). У нас с этого года начинает работать (и будет в следующем году) слоган «Будь справжнім — купуй Impression». Мы говорим, что люди, которые покупают нашу технику — это люди, считающие себя настоящими. Мы даже промо-кампанию запустили, которая демонстрирует различные сценарии использования мобильных устройств. Ироничный ролик рассказывает о фифах, мажорах и престарелых плейбоях, противопоставляя их ЦА бренда – рационально мыслящим людям, которые далеки от погони за трендами и гламурной жизни, и выбирают качественные гаджеты по разумной цене.

Важная вещь, которую мы сделали в этом году - отошли от стандартного ограничения целевой аудитории бренда ее локацией, полом и возрастом. Этот устаревший метод, основанный на демографии уже не позволяет создавать правильные сообщения и быть услышанными. Для того, чтобы твой пользователь не только услышал, но и воспринял сообщение от бренда, нужно использовать более гибкие психографические критерии. То есть важны, условно, не возраст и пол, а ценности, установки, стиль жизни, модели потребления. С учетом этого коммуникация с ЦА получается более персонифицированной и получает лучший отклик.

Как известно, есть новаторы — люди, покупающие из-за характеристик, новизны, еще чего-то. А есть последователи — они следуют за новаторами. Новаторами могут быть разные люди. В небольшом городе это может быть обычный человек, который купил телефон и в нем разбирается. Все остальные в его городе не разбираются, а он — в теме. И так может происходить со всей страной. Люди тянутся за новаторами. И мы пытаемся сейчас людей перетянуть из эмоциональных покупок, говоря им, что нужно думать рационально. Вот такой рациональный человек и есть наш покупатель.

 

Ролик рекламной кампании «Будь справжнім — купуй Impression»

gagadget: А как изменились покупатели за последние два года? И как изменилась ваша рекламная стратегия

Евгений Толчинин: Мы изменили рекламное сообщение. Мы четко осознаем, что Impression является лидером на рынке в серверах и десктопах, то в планшетах у нас есть имя. Осенью 2010 года Impression Electronics выпустила планшет imPAD, который стал одним из первых на рынке СНГ. Мы были вторыми в мире, кто выпустил планшет. В планшетах мы заработали себе имя за счет характеристик, производительности и качества. Мы имеем лидерские позиции в этом сегменте. А вот в смартфонах все иначе. Если планшет — больше рациональная покупка и люди там не очень сильно смотрят на имиджевую составляющую, то у смартфона очень сильно преобладает именно имиджевая составляющая. И тут марка с мировым именем играет очень большую роль. Мы не можем бороться с Samsung и Apple, с их именем, и даже с такими компаниями как Lenovo, которая уходит с рынка смартфонов (речь о том, что Lenovo отказывается от использования своего имени в смартфонах в пользу марки Moto — примечание редакции). Мы говорим о том, что наш покупатель — это покупатель, который сравнивает рациональные вещи, и мы к нему идем. У нашей торговой марки есть поклонники, которые готовы покупать продукцию украинского производителя.

gagadget: Impression использовала в своей рекламе идеологию «Сделано в Украине». Готовы ли украинские покупатели покупать электронику, сделанную в Украине? 

Евгений Толчинин: Я в этом году очень сильно «ковырялся» в этом вопросе и пришел к выводу (который подтверждается другими маркетологами в нашей стране), что украинцы очень придирчивы к собственным продуктам.

Что интересно (видимо, репутация так наработана) — если это продукты питания, текстильная промышленность или химия — это хорошо. Как только дело касается техники и технологий — начиная от «Таврий» (у меня ощущение, что ЗАЗ заложил эту «основу всех основ»). Это компания, которая в менталитете заложили что-то такое. И вот эта придирчивость есть к машинам, к электронике и ко всему, что делается здесь в Украине. Хотя, по большому счету, мы же страна, способная выпускать ракеты — взять наш «Южмаш», уникальный проект, но он в тени, на него не обращают внимание. Об инженерах, работающих там, никто ничего не знает. Или, например, мало кто знает, что PocketBook –  украинская компания. У нас масса талантливых инженеров, которые работают, развиваются, но из-за каких-то «неполадок» в механизме страны, они не могут о себе заявить.

Почему мы [Impression] не производим смартфоны в стране? Почему мы перенесли производство планшетов обратно в Китай? Причина проста: мы когда завозим компоненты в нашу страну, платим за сертификацию. Дело даже не в том, что это невыгодно. Может и выгодно было бы, если система налажена. Но ты все это завозишь, сертифицируешь, как компоненты, так и готовое устройство. Все равно есть экономия, например, с точки зрения стоимости рабочей силы. Если ты везешь не готовую продукцию, а ввозишь все по запчастям, то чуть выигрываешь на логистике. Но есть одна «маленькая» проблема: если хотя бы один из компонентов не подошел или он бракованный, тебе его нужно отправить обратно в Китай или Малайзию — где ты его купил. Для того, чтобы его отправить, нужно заплатить налоги на экспорт и на все остальное. Для того, чтобы ввести новый компонент на замену, ты опять платишь налоги, не говоря уже о потерянном времени. Очень хотел бы, чтобы в Украине развивалось производство компонентов. Но для этого нужно, чтобы наше государство обратило внимание на этот сегмент.

gagadget: А как покупатели вообще воспринимали ваш посыл о том, что устройство сделано в Украине?

Евгений Толчинин: Наши потребители разделились. Часть относилась к этому с уважением (и это реально больше эмоциональная покупка). Это как и во взаимоотношениях с людьми, есть четкое психологическое отношение к любому человеку. 33% будут говорить тебе, что ты хороший. Еще 33%-м будет все равно  и 33% будут говорить, что ты ни на что не способен. Вот примерно так и разделилось мнение потребителей о нас.

Когда мы запустили Богдана Хмельницкого (речь об инсталляции с памятником Богдану Хмельницкому в Киеве — примечание редакции), мы хотели этой промо-кампанией поломать стереотип и показать людям, что есть реальные инженеры, реальаня работа, реальные компетенции и так далее. 

gagadget: Но людей, готовых покупать украинское все равно было немало?

Евгений Толчинин: Люди, в принципе, готовы покупать нашу продукцию. Они положительно отнеслись к идее, но не сделали выбор в пользу украинского. Самое интересное, что все, кто пытались сделать рекламные кампании, основанные на патриотизме (именно в электронике, включая импортные бренды) — все они были ошибкой. Люди этого просто не воспринимают. Ты им скажи, что в Китае где-то есть лучший производитель — вот это сейчас будет лучше работать.

gagadget: Какие преимущества дают собственные производственные мощности для Impression? Как они трансформируются в преимущества для покупателей?

Евгений Толчинин:  Мы остались единственным производителем в Украине с конвейерной сборкой. Мы единственные, кто может выдать большой объём продукции за короткий срок. У нас есть ОТК (отдел технического контроля — примечание редакции), оценка качества при тестировании. Это вопрос наших компетенций: миллион проданных компьютеров по всей Украине — они стоят у клиентов, работают. Мы, кстати, первыми в Украине запустили сервис обслуживания за 14 дней (с использованием Новой почты — примечание редакции), Samsung запустил его за нами.

gagadget: Что важнее для вашей компании сейчас? Доля рынка или доходность бизнеса? Что вы предпринимаете для этого?

Евгений Толчинин: Мы смотрим на долю рынка, она все равно остается немаловажной, но в приоритете все-таки доход. Мы — украинская компания, работаем на собственных инвестициях, у нас нет никакого «западного» вливания в бизнесе, и мы должны оставаться прибыльными. Если мы станем неприбыльными, мы просто сожмемся за какой-то период. Мы не private label (в данном случае — собственная марка розничной сети — примечание редакции) какой-то сети, для которой ее бренд в смартфонах или планшетах — это одна из частей  большого механизма, позволяющего привлекать покупателей на свой ценник. Они могут сегодня его открыть, завтра заменить другим, потом третьим. Для них это не играет роли, а убытки не станут катастрофическими.

gagadget: Кстати, о доле рынка. Можете ее озвучить?

Евгений Толчинин: В компьютерах у нас доля рынка 45%. В планшетах по состоянию на апрель-май у нас была доля рынка в 15%.

gagadget: И с каким количество моделей планшетов эта доля рынка?

Евгений Толчинин: в этом году у нас было 7 моделей

gagadget: Насколько сильно вы сейчас ощущаете давление китайских интернет-магазинов и серого рынка? Как, по вашему мнению, государство должно контролировать этот рынок?

Евгений Толчинин: Давайте для начала разделим китайские интернет-магазины и серый рынок китайских товаров. Если мы берем китайские интернет-магазины, давление там несильное. Все-таки средний чек у них до 10 долларов, если не ошибаюсь. Люди еще не готовы отдавать большие деньги. Есть, конечно, новаторы, которые, покупают. Но, в китайский магазин обычный потребитель не готов идти. Для него остаются риски: отдать в другую страну 100-200 долларов за телефон – страшно. Это, на минуточку, несколько новых минимальных зарплат 2017 года. Также ни один китайский производитель не обеспечит гарантийное и постгарантийное обслуживание на территории Украины. Поломался – всё, в мусор. 

gagadget: Куда будет двигаться украинский рынок компьютеров, планшетов и смартфонов?

Евгений Толчинин: В планшетах основной диагональю в следующем году будет оставаться 7 дюймов, но «десяточка» вырастет. Доля устройств «два в одном» тоже будет увеличиваться, но незначительно — емкость рынка все равно остается маленькой. Этот сегмент будет развиваться. Планшеты будут расти в ценниках и характеристиках. Apple с Samsung будут конкурировать между собой, все остальные станут сдвигаться в более дорогой сегмент — рынок просит этого. В смартфонах, как я уже говорил, будет важна своевременность технологий, приложенная на реальный ценник, который «пересічний громадянин» готов платить. Касательно компьютеров — сейчас наблюдается тенденция замены старых устройств на новые, и рынок покажет рост. Но тут все зависит от того насколько оживет средний и малый бизнес. Будущее за смартфонами, которые не будут им уступать. Даже домашние решения — управление умным домом должны стать доступнее. Но бизнесу нужны компьютеры для новых офисов, магазинов и так далее. Я имею в виду малый бизнес уровня магазинчика, где нужно 2-3 компьютера. Если такой бизнес будет расти, тогда этот рынок начнет оживать. Но, тут все зависит от нашего государства!

gagadget: А что с домашними компьютерами? Как вы считаете — будут люди их покупать или их предпочтения станут смещаться в сторону смартфонов и планшетов?

Евгений Толчинин: Я пока не вижу технологии, которая заменила бы компьютер. Да, я понимаю, что на самом деле будущее за смартфоном. Он является каким-то основным устройством, которое можно будет ставить на док-станцию и выводить данные на большой экран — проектор, панель, монитор или телевизор. Но пока я не вижу таких решений.

gagadget: Какие новые рыночные сегменты вы для себя видите в ближайшем обозримом будущем? Может геймерские устройства?

Евгений Толчинин: Мне кажется, что гаджеты пойдут в сегмент VR-очков. Мы смотрим на это все, тестируем, ищем. Еще интересны всевозможные трекеры, которые становятся функциональными для людей. Мы также смотрим в сторону электротранспорта. Это очень интересный сегмент, просто сейчас мы еще не до конца его понимаем. Опять же — это больше устройства для инноваторов. Это не устройства общего потребления. Потому что, что-то более-менее нормальное стоит около 20 000. Тренд к энергосбережению: велосипед должен быть электрическим. А вот станет ли он массовым гаджетом пока не понятно. Гироскутеры и все остальное — вроде бы неплохой продукт, но опять же остается новаторским и хипстерским. Обычный человек не купит — у нас дорог нет. Не по чем на них ездить. И так далее. У нас даже по Киеву на нем ездить — руки-ноги поломаешь. Что уже говорить про другие регионы. Там же плакать хочется на этих дорогах и тротуарах.

gagadget: Что насчет 3D-принтеров?

Евгений Толчинин: Я могу сказать одно, что скоро мы увидим, как 3D-принтеры печатают 3D-принтеры.

gagadget: Насчет трекеров: нет ли  у вас планов выпустить фитнес-браслет?

Евгений Толчинин: Мы сейчас смотрим на трекеры, но наша задача сделать так, чтобы эти трекеры стали более функциональными. Есть, например, GPS-трекеры для животных. Есть GPS-часы для детей и взрослых. Но в них хотелось бы добавить новые функции. Например, мне были бы интересны часы для моей мамы, которые бы измеряли ее давление и отправляли данные на мой смартфон. Мы ищем во всем этом новую функциональность. Вот есть фитнес-браслеты, но их очень много и дальше фитнеса они не сдвинулись. Это все равно остается узким, новаторским сегментом.

gagadget: Автомобильные видеорегистраторы?

Евгений Толчинин: Нет, рынок видеорегистраторов умер. Точнее рынок еще остался, но он сократился до такой степени, что на нем уже просто не интересно стало работать. Во-первых, конкуренция, во вторых емкость рынка. С 2014 года рынок просто схлопнулся. На тот момент рынок продавал 25 000 в месяц, сейчас — полторы тысячи штук, но это не наш масштаб, нам нужны тысячи. Плюс мы реально столкнулись с тем, что покупатели говорят: зачем мне видеорегистратор на лобовом стекле, если оно стоит дороже?

gagadget: В смысле — лобовые стекла бьют, чтобы снять их?

Евгений Толчинин: Бьют. Бьют и вытаскивают. Эти повсеместные случаи. А замена лобового стекла стоит намного дороже гаджета, поэтому люди предпочитают остаться без видеорегистратора, чем без лобового стекла. 

gagadget: Каждый бренд имеет свои узнаваемые черты. Какие эмоции несет бренд Impression? В чем это выражается?

Евгений Толчинин: Кроме рациональной части нашего бренда мы создаем эмоцию, пытаемся привлечь внимание потребителя. Мы провоцируем, создаем интригу. Понятно, что  ценовым предложением «вот такие-то характеристики и такая-то цена» мы не выделимся среди конкурентов. Поэтому мы проводим имиджевые нестандартные кампании, чтобы заставить говорить о нас. Заставить человека почувствовать эмоцию «включенности». 

Важный аспект, который мы видим в нашем бренде — это его однозначная привязка к украинцам. Мы долгое время пытались ее вытянуть на поверхность. Что-то было успешным, что-то — не очень. Мы рассказываем истории инженеров, ведем просветительскую деятельность, поддерживаем и помогаем. У нас есть в социальных сетях рубрика «великие украинцы», где мы раз в неделю рассказываем об украинских стартапах, украинских ученых. Стали партнером Kyiv Mini Maker Faire.

Страна нуждается в квалифицированных инженерах, разработчиках, молодых ученых с идеями проектов и видением в каких сферах их можно воплощать. Для того, чтобы понимать тренды и следить за талантливыми разработчиками мы не только постоянно мониторим рынок, но и поддерживаем профильные конференции и отдельные проекты, ищем интересные разработки и анализируем их. Мы рассказываем о том, что нам есть чем гордиться. В нашем обществе, как я уже говорил критичное отношение к своей электронике, поэтому мы пытаемся побороть стереотипы.

Impression Electronics создает эмоцию, призванную заставить задуматься пользователя. Это нелинейное многоуровневое промо, которое немного цепляет интеллектуально и привязывают к украинскому. Например, мы делали серию плакатов в киевском метро «Я розмовляю по українському». Она была нацелена только на украиноязычного потребителя. К нашему удивлению люди фотографировали плакаты в метро, публиковали их в социальных сетях как пример неудачной рекламы с ошибкой на украинском языке. Разворачивались дискуссии, где определялась истина. Так получилось, что совершенно случайно, без нашего участия в эти дискуссия включилось несколько лидеров мнений. Например, одна девушка — известный в Украине ивент-менеджер. Ехала в метро, увидела-сфотографировала и ее пост набрал 200-300 перепостов и несколько тысяч комментариев. Не все увидели пометку в рекламе, объясняющую, что это не ошибка, но круто, что те люди, которые обратили свое внимание на рекламу, становились нашими адвокатами бренда и защищали нас.

 

Та самая реклама, заставляющая задуматься о том почему предложение не является ошибкой.

Еще у нас была кампания «Не салом єдиним», где мы использовали образ осовременного казака-хипстера и там стебались над тем, что первая ассоциация с Украиной во всем мире — это сало и горілка, а мы можем говорить о том, что у нас есть совершенно другие вещи: современные технологии. Вот в таких кампаниях мы видим наш потенциал. Заставлять людей обсуждать нас.

Тот же ролик «Будь справжнім» — поскольку сегодня, большинство потребителей готовы переплачивать немалые деньги за бренд, то фишкой промо-кампании Impression Electronics стало знакомство клиента с альтернативой – аналогичными по возможностям устройствами по доступным ценам. 

Наша цель не просто продавать украинцам железяки, наша цель становится частью жизни украинцев! Мы уже имеем экспертизу в создании нишевых продуктов и готовых решений устройство плюс софт плюс аксессуары, которые приносят реальную пользу пользователям и помогают в решении задач пользователей. В этом же направлении мы планируем двигаться дальше - интегрировать свой продукт и софт в жизнь наших пользователей, создавать для них экосистему, которая должна делать жизнь обычного человека лучше и проще.

Источник

 Central and East European Management Development Association (CEEMAN)